Белоснежка [litres] - Канаэ Минато

В ответ на это она радостно рассмеялась. Когда Реличка чем-то довольна, на ее лице появляется особенная улыбка. В тот момент я представила – наверняка на другом конце телефонной линии она именно так улыбнулась, и на душе сразу потеплело.

На мой вопрос: «Вы встречаетесь?» – она ответила: «Да, и все это благодаря тому вашему совету», а потом рассказала, как начались их отношения с господином Синоямой.

Оказывается, прошлой весной в «Хинодэ Кэсехин» резко выросли продажи «Белого снега», всем пришлось очень много работать, и у господина Синоямы, похоже, ухудшилось самочувствие. Рели набралась смелости и стала носить ему бэнто. С этого их отношения и начались.

Об этом написано и в статье, значит, господин Синояма это признает, верно? И он еще смеет говорить, что они не состояли в отношениях, хотя сам принимал от нее обеды? Как заявлять можно такое?! Это просто возмутительно!

Рели рассказала, что господин Синояма с удовольствием берет ее бэнто. Она даже поделилась со мной, что он любит говядину и баклажаны и не любит мойву и помидоры. Более того, у него были просьбы, как у ребенка: лучше, чтобы был не просто рис, а рисовые шарики. Разве стал бы человек, которому эти обеды в тягость, просить такое?

Может быть, стоит уточнить у самого господина Синоямы?

Я также спросила Рели, занимались ли они «тем самым». Она смутилась, но призналась, что да.

Это не ее болезненные фантазии.

Она даже рассказала мне такую подробность: «Ему нравится, когда лижут между средним и безымянным пальцем на ноге».

Поскольку господин Синояма был ее первым мужчиной, она не видела в этом ничего особенного, но не находите ли вы это пристрастие довольно странным? О мужчинах, которым нравится лизать женские ноги, слышать приходилось, но чтобы мужчина просил об этом женщину?! Да еще именно между средним и безымянным!

Разве такое можно такое выдумать?

Совершенно очевидно, что это господин Синояма лжет.

И вообще, попробуйте для начала спокойно представить картину этого преступления.

“Свидетель видел, как вечером в день убийства г-жа Норико садилась в машину г-жи S”.

Хорошо, допустим, Реличка действительно отвезла госпожу Норико Мики в Сигурэдани. Но как, по-вашему, она после этого совершила преступление?

“Прямо дикий кабан из леса Сигурэдани!”

Из-за таких сравнений у людей складывается впечатление, что Рели какая-то дикая фурия. А на самом деле рост и вес у нее средние, а что до физической силы – она всегда была такой слабенькой, что даже банку джема открыть не могла.

В старшей школе Реличка состояла не в спортивной секции, а в астрономической, а в университете вообще ни в какие секции не входила. На подработке она занималась укладыванием в коробочки солей для ванн – для такой работы физическая сила не нужна.

Спрашивается, как миниатюрная Рели могла заставить взрослую женщину пойти вместе с ней с парковки Сигурэдани в лес? Можно предположить два варианта.

Первый – заставить жертву саму дойти до леса.

“Может быть, в ту ночь, когда произошло убийство, она с помощью этой ручки выманила госпожу Норико?”

Да разве можно шариковой ручкой заманить кого-то в лес глубокой ночью? Даже если предположить, что Рели удалось как-то довезти госпожу Норико на машине до Сигурэдани, то что дальше? Если бы она потребовала у госпожи Норико Мики пойти в лес, та наверняка сообразила бы, что что-то не так, и никуда с ней не пошла!

Можно, конечно, предположить, что Рели потащила ее силой, но в противоборстве один на один с другой женщиной шансов у нее мало. Я не знаю, какого телосложения была госпожа Норико Мики и какой физической силой она обладала, но по крайней мере до тех пор, пока та была в сознании, Рели вряд ли удалось бы затащить ее в лес.

Ладно, рассмотрим другой вариант: жертва была без сознания под действием снотворного или чего-нибудь похожего.

В этом случае задача для Рели будет еще более непосильной. Однажды в студенческие годы мы с ней увидели, что госпожа М лежит пьяная на дороге перед общежитием. Решив, что это опасно, мы попытались вдвоем тащить ее: я взяла госпожу М за руки, Рели – за ноги. И это оказалось невероятно сложно!

Видимо, журналист, написавший эту статью, никогда не ухаживал за немощными людьми. Перемещать взрослого человека, который не может двигаться самостоятельно, – тяжелейший труд. Поверьте, это действительно так! Хотя госпожа М худенькая и тащить ее нам нужно было всего метра три до края дороги, Реличка за это время умудрилась два раза шлепнуться на землю.

Что абсолютно невозможно: Рели с госпожой Норико Мики не могли вдвоем отправиться в лес.

Ну хорошо, давайте закроем глаза на очевидное и предположим, что как-то – неважно как – Рели удалось затащить госпожу Норико в лес. Например, сказав, что она хорошо разбирается в звездах, и пообещав показать место, откуда их можно получше рассмотреть. Могла ли после этого Реличка напасть на нее с ножом?

Если бы слабенькая Рели замахнулась на госпожу Норико Мики ножом, она наверняка бы получила отпор.

И раз так, спрашивается: кто же преступник на самом деле?

“С г-жой Норико мы уже расстались…”

Разве это не господин Синояма? Он ведь расстался с Рели, стал встречаться с госпожой Норико Мики, а затем и с ней расстался, верно? А кто был инициатором их разрыва? Учитывая, что жертва была очень красивой женщиной, наверное, отвергнутым был господин Синояма.

В таком случае у него был серьезный мотив.

А какой, по-вашему, мог быть мотив у Рели?

“Похоже, г-жа S подвергалась дискриминации со стороны начальника”.

Мы с Рели по телефону говорили и о работе, но ничего подобного я от нее не слышала. Наоборот, говоря о чае, Рели с гордостью говорила: «Начальник отдела всегда хвалит, как я завариваю чай».

“Она каждый день готовила ему роскошные бэнто, но все в итоге решила внешность. Г-жа S была очень подавлена. Мне самой несколько раз доводилось слышать, как она говорила гадости про г-жу Норико, – прямо скажем, приятного мало”.

И этому свидетельству я тоже не могу поверить. Возможно, было время, когда Рели испытывала к госпоже Норико Мики неприязнь за то, что та увела у нее господина Синояму. Но Рели не из тех, кто злопамятно копит обиды. За все четыре года нашей студенческой жизни я ни разу не слышала от нее дурного слова о ком бы то ни было.

В основном все жильцы общежития дружили, но среди тех, кто заселялся потом, были и такие, кто часами